— Вставай, соня! — услышала Дикки и тут же почувствовала теплую ладонь: бабушка ласково гладила её непослушные, светлые кудряшки.
Дикки что-то недовольно пробурчала и натянуло одеяло до самого носа, отчаянно пытаясь досмотреть удивительный сон. Ей снился дикий остров, заросший пальмами и переплетенный лианами. В этом сне она отважно пробиралась сквозь джунгли, размахивая бабушкиной сковородкой, словно мечом, и сражаясь со свирепыми зверями.
Однако от бабушки укрыться было не так-то просто.
— Ну что за ребенок! — по-доброму ворчала она. — Гляди, солнышко скоро на закат пойдет, а ты всё почиваешь. Так и жизнь всю проспишь! А ворона твоя — вон, голодная сидит, нахохлилась вся. Как же она поправится, если ты про неё совсем забыла?
— Ворона! — вскрикнула Дикки и пулей выскочила из-под одеяла. Как она могла забыть про раненую птицу, которую только вчера отбила у наглых дворовых кошек!
Вороненок сидел в углу, нахохлившись, и казалось, не шевельнулся с того самого момента, как Дикки принесла его в дом. Сломанное крыло печально свисало, глаза были полуприкрыты, а лапки разъезжались в стороны. Было видно, что бедняга совсем ослаб.
Дикки осторожно подхватила его ладонями и переложила на свою кровать.
— Этого ещё не хватало! — притворно возмутилась бабушка. — Тебе тут что, курятник? Неси его на улицу, пускай с курами живет!
— Бабушка! Ну ты что? Какая ты жестокая! Неужели тебе его нисколечко не жалко? — упрекнула Дикки, прекрасно понимая, что бабушка ворчит только для виду.
— На вот, смажь-ка ему раны, — не обращая внимания на слова внучки, сказала бабушка и поставила на стол заветную баночку. Это была её знаменитая мазь на лесных травах, о целебной силе которой знала вся деревня.
Дикки бережно обработала крыло воронёнка и облегченно вздохнула: ранка уже подсыхала, и кровь почти не сочилась. Девочка поставила перед птицей блюдце с водой. После недолгих уговоров воронёнок наконец опустил клюв в воду и сделал несколько жадных глотков.
— Вот умничка! — похвалила Дикки. Она накрошила хлеба в ладошку и поднесла её к самому клюву своего подопечного.
Воронёнок потоптался с лапки на лапку, склонил голову на один бок, потом на другой и вдруг оживился. Он начал стремительно склёвывать угощение, глотая кусочки так быстро, будто боялся, что Дикки передумает и съест всё сама.
— Бабушка, бабушка, смотри! — воскликнула Дикки. — Он такой умный! Теперь он ни за что не умрёт, мы будем с ним дружить! А ты хотела отдать его глупым курам!
— Да уж вижу, — вздохнула бабушка. — Теперь вы с ним как два сапога пара — оба неугомонные. Пусть уж живет, пока крыло не срастётся.
Воронёнок наконец наелся и, смешно переваливаясь, отправился в свой уголок. Там он немного почистил пёрышки и крепко заснул, лишь изредка вздрагивая во сне. Дикки долго и заворожённо смотрела на него, пока бабушка не позвала её завтракать.
Из кухни давно доносились умопомрачительные ароматы. Дикки мигом очутилась за столом, где её уже ждала целая гора горячих, поджаристых оладий и большой глиняный кувшин с парным молоком.
— Бабулечка, какие же вкусные у тебя оладушки! Я никогда таких не ела! — воскликнула Дикки, уплетая их за обе щеки. — Научишь меня печь такие же?
— Ну, конечно, научу, дело это нехитрое, — ответила бабушка, и по её глазам было видно, как ей приятна похвала внучки.
— Весь секрет в волшебной сковородке, — добавила она с хитрой улыбкой. — А ты давай, доедай скорее. Вон, подружки твои уже на речку пошли, а ты всё никак не соберешься.
— Нет у меня тут подружек, бабуль. Все друзья в городе остались, — погрустнела Дикки.
— Ну и ладно, в городе так в городе. Ничего, заведёшь ещё друзей, дело это наживное, — отозвалась бабушка.
Обе замолчали, невольно подумав о родителях Дикки, погибших в аварии. После той страшной трагедии бабушка забрала внучку к себе, в приморскую деревню. Вся жизнь городской девочки круто изменилась: тишина, непривычный уклад и, самое главное, одиночество — всё это было для неё в новинку.
Дикки тяжело переживала потерю родителей. Только сейчас она начинала привыкать к мысли, что ничего уже нельзя изменить, и плакала по ночам всё реже и реже.
Схватив маленький рюкзачок и на ходу чмокнув бабушку в щеку, девочка побежала к своему любимому месту — на небольшую полянку у самого берега моря. Там, под шум волн, она могла просидеть до самого вечера.
Воронёнок быстро окреп и теперь ни на шаг не отходил от своей спасительницы. Когда крыло поджило, он начал перелетать с места на место, хотя больше всего ему нравилось гордо восседать на плече у Дикки, разглядывая мир с высоты её роста. Сначала девочка ходила очень осторожно, боясь, что друг сорвется, но вскоре убедилась: воронёнок отлично балансирует и крепко цепляется за ткань платья.
Единственное, чего она по-прежнему опасалась — это кошек. Усато-полосатые враги бродили вокруг дома целыми стаями и, завидев птицу, принимались коварно подкрадываться поближе.
Однажды чуть не случилась беда. Воронёнок перепорхнул с плеча Дикки на прогретую солнцем крышу и, распушив перья, сладко задремал, утратив всякую бдительность. Кошки были тут как тут! Две соседки-охотницы одновременно вскарабкались по ветвям старого дерева и начали осторожно заходить с двух сторон. Дикки подняла голову и испуганно вскрикнула. Воронёнок мигом проснулся и взлетел — и очень вовремя!
Кошки прыгнули разом, но вцепились лишь в пустоту. Разочарованные, они злобно зашипели друг на друга, но то, что произошло дальше, поразило Дикки до глубины души. С грозным карканьем воронёнок сам бросился в атаку! Почувствовав на себе силу его острого клюва, хищницы бросились наутек. Птица еще долго преследовала их, перелетая от одной кошки к другой, пока те в ужасе не забились под крыльцо. Наверняка в тот день они поклялись больше никогда в жизни не связываться с воронами. Это была чистая победа!
После этой славной битвы воронёнок как ни в чём не бывало приземлился на плечо Дикки. Он резко встряхнулся, всем своим видом показывая, какой он герой, и победно огляделся по сторонам. Дикки в этом ни капли не сомневалась!
Девочка долго ломала голову, как же назвать питомца. Перебирала разные имена, но потом махнула рукой и стала звать его просто Вороной, Ворохой или Ворошкой. Вскоре выяснилось, что Ворошка — имя самое подходящее. Один прохожий знаток, присмотревшись к птице, объяснил, что этот воронёнок — девочка! Так у Дикки появилась настоящая боевая и бесстрашная подруга.
Когда девочка заходила в магазин, Ворошка послушно ждала на ветке ближайшего тополя. Стоило Дикки показаться на пороге, как птица с весёлым карканьем слетала на своё законное место. Дикки всегда выносила подруге кусочек хлеба и всю дорогу домой болтала с ней обо всём на свете. Ворошка, казалось, понимала каждое слово — она внимательно слушала, время от времени нежно перебирая клювом светлые кудри девочки.
— Представляешь, Ворош, — пожаловалась как-то Дикки, выходя из лавки, — меня сегодня назвали нехорошей девочкой. А я ведь только нечаянно толкнула ту тётю, и она уронила сумку. Я ведь совсем не такая, правда?
— ПРРРавда! ХоРРРошая! — вдруг во всё горло завопила ворона. Немного подумав, она добавила: — ВоРРРоша хоРРРошая!
— Ой, ты теперь и говорить умеешь! — обрадовалась Дикки. — Вот здорово!
— ЗдоРРРово! — охотно согласилась птица. — КРРРасота! КошмаРР!