Дикки проснулась от сильной качки. Темнота трюма больше не казалась уютной, и девочка тихо заплакала, размазывая слёзы кулачками. Вспомнив всё, что с ней приключилось, она вдруг усомнилась: а не зря ли она сбежала из дома? Сидеть здесь в полной безвестности было по-настоящему страшно.
— Ворошка, ты где? — позвала она шёпотом.
— КаРР! — отозвалась птица и подлетела поближе к хозяйке.
Внезапно наверху раздался заливистый собачий лай. Видимо, пёс почуял чужаков и теперь настойчиво звал хозяев к люку, за которым прятались беглецы. Сама Дикки вовсе не считала себя чужой — в своих мечтах она уже видела себя полноправным членом команды...
— Ворчун, ты чего разлаялся, а? — раздался густой мужской голос. — Что там не так?
— Боцман, что за шум на палубе? — послышался второй голос, чуть издалека.
— Не знаю, капитан, сейчас выясним, — ответил первый. — Что-то Ворчун наш разворчался не на шутку. Похоже, у нас в трюме незваные гости.
Крышка люка лязгнула, и в трюм ворвался ослепительный солнечный свет, на мгновение ослепив девочку. Следом над порогом возникла огромная лохматая голова и оглушительно залаяла. Тут Ворошка, не выдержав, метнулась к выходу и с налёта чувствительно клюнула пса прямо в лоб! Не ожидая такого отпора, Ворчун отскочил от люка к ногам боцмана и с полнейшим недоумением уставился на воинственную птицу.
— Так вот какого «летучего зайца» обнаружил наш Ворчун! — грохотал басом боцман, а за ним дружно рассмеялась и остальная команда. — Ну и переполоху ты навела, ворона! Самого Ворчуна напугала!
— Гав! — пристыженно тявкнул пёс и виновато ткнулся носом в колени хозяина.
— Смотрите, а птица-то не улетает! Села на рею и глядит на нас сверху, нахалка!
— А куда ей лететь? — раздался мягкий женский голос. — Кругом море. Покормить бы её, бедняжку...
Услышав этот голос, Дикки немного приободрилась. Раз на борту есть женщины, значит, неправду говорят, будто им не место на корабле! Значит, и для неё, Дикки, здесь найдётся уголок.
Однако Ворчун не унимался. Он снова подбежал к люку, показывая, что внутри спрятан кто-то ещё.
— Эге... похоже, там ещё гости, — протянул боцман. — Она там гнездо свила, что ли? Надо птенцов достать, раз мать не улетает.
Дикки не знала, что делать. Наконец, набравшись смелости, она выкрикнула из темноты: «И никакой я не птенец! Я девочка!» — и горько, безутешно зарыдала.
— О господи! — изумился боцман. — Только детей нам тут не хватало! А ну, вылезайте сейчас же! И руки вверх! Что за день-то такой!
Дикки, послушно подняв руки, медленно поднялась по ступенькам. Ей было до смерти страшно: никто раньше не приказывал ей стоять вот так, под прицелом строгих взглядов. Захлёбываясь слезами, она замерла как вкопанная, ожидая своей участи.
— Это ты чего на ребёнка раскричался? — заступилась за неё женщина. Она подошла к Дикки и ласково добавила: — Иди сюда, иди ко мне, моя хорошая! Никто тебя здесь не обидит. Ишь, моду взяли — на детей орать!
Женщина подхватила Дикки на руки. Девочка крепко обняла её за шею и зажмурилась, вмиг почувствовав себя в безопасности. Женщина гладила её по голове, шепча успокаивающие слова, а сама сердито поглядывала на боцмана.
— Да я чего... — растерянно пробормотал тот, мигом утратив свой грозный вид. — Я же так... для порядка...
— Нашёл, на ком порядки наводить! — укоризненно бросила женщина. — Совсем дитя напугал.
— КаРРР! — неожиданно напомнила о себе Ворошка, внимательно наблюдавшая за сценой. На палубе снова раздался смех.
— Да ладно вам, что вы на меня напустились? — совсем виновато пробасил боцман. — Не изверг я какой. У самого внучка есть — почти такая же, вихрастая да непослушная. Верёвки из деда вьёт, совсем ни во что не ставит!
— Та-ак... И что здесь происходит, позвольте спросить? — внезапно раздался холодный голос, и все замолчали. Даже Ворошка притихла.
— Да вот, товарищ старший помощник капитана, — боцман вытянулся в струнку, серьёзно глядя в глаза высокому и очень худому мужчине. — Докладываю: «зайцев» обнаружили.
— Кто такие? Разбойники, шпионы, бандиты?
— Никак нет. Только девочка и птица. Больше никого.
— С птицами всё понятно, — старпом бросил короткий взгляд на ворону, сидевшую на рее. — Девочка откуда? Как проникла на корабль?
— Разрешите доложить! — чётким голосом начал боцман. — «Зайцы» обнаружены в трюме! Девочка в количестве одна, судя по всему — ничейная. И птица ворона, тоже одна, но, похоже, девочкина.
— КаРР! — громко подтвердила Ворошка и на всякий случай отвесила вежливый поклон во все стороны.
— И всё же, почему ребёнок оказался на судне? И почему это она «ничейная»? — нахмурился старпом.
— Виноват, не успел ещё выяснить, — козырнул боцман.
— Всё понятно, — подытожил старпом. — На борту возмутительный беспорядок! Ничейные девочки прячутся в трюмах, а птицы сидят на реях и перебивают старших по званию. Родители там, небось, с ума сходят, не зная, где их чадо!
— Сейчас мы во всём разберемся, — улыбнулась женщина, ещё крепче прижимая Дикки к себе.
— ПРРавильно! — подтвердила Ворошка.
— Так ворона ещё и говорящая? — с искренним удивлением уставился на птицу старпом. — Может, тогда вы расскажете, почтенная, как это вы с девочкой на секретном объекте оказались?
— ВоРРоша хоРРРошая! — снова раскланялась птица. — ПРРивет! КРРасота! — выпалила она весь свой словарный запас разом.
— Ну что же, — сказал старпом, когда команда перестала смеяться, — с птицей всё ясно. Идём к капитану, доложим о чрезвычайном происшествии. Уж он-то разберётся, кто кому и кем приходится.
— Можно я тоже пойду с вами? — спросила женщина, не выпуская Дикки из рук. — Ребёнок совсем напуган.
— Хорошо, товарищ Кокошкина, идёмте.
Старпом развернулся и зашагал к надстройке. За ним гуськом двинулись боцман и Кокошкина с Дикки на руках. Следом, радостно виляя хвостом, бежал лохматый Ворчун.