Ещё пообещали, что придёт Дед Мороз и принесёт подарки. Что такое подарки, мне объяснять было не нужно.
Папа достал тяжёлый жёлтый деревянный сундук, открыл его — и я просто обалдела! Сколько же там было сокровищ: разноцветные стеклянные шары, гирлянды и ещё много всякой всячины. Там были даже настоящие Дед Мороз и Снегурочка! Я изумилась: почему же папа раньше не доставал этот волшебный ларёц? Он ответил, что всё это прислал сам Дед Мороз с далёкого Севера, чтобы мы успели подготовиться к его визиту. Мы с сестрой благоговейно подавали украшения, а папа развешивал их по колючим веткам. У ёлки была даже сверкающая макушка! Но самое главное — фонарики. Папа велел нам хором крикнуть: «Ёлка, ёлочка, зажгись!» И когда мы прокричали это в третий раз, дерево вдруг вспыхнуло разноцветными огнями. Ну разве не чудо? В ту минуту я готова была поверить во что угодно! А когда папа повесил на ветки мандарины и конфеты, разрешив нам иногда срывать и съедать по штучке, моему восторгу не было предела.
На следующий день нас с Надей нарядили в новенькие атласные платьица с белыми воротничками, которые мама искусно сшила из своего халата. В таком парадном виде мы замерли в ожидании грандиозного события.
Все соседи были дома, и наша коммунальная квартира гудела, как растревоженный улей. Женщины колдовали на кухне, откуда доносились соблазнительные ароматы. Тётя Лида пекла печенье и, когда мы крутились под ногами, запихивала нам в рот кусочки сырого теста — необыкновенно вкусного и душистого. От предвкушения праздника у меня кружилась голова. Я так боялась пропустить Новый год, что старалась не отходить от входной двери, надеясь первой встретить гостя и получить заслуженный подарок. Не зря же я целый день вела себя прилично? Обстановка была такой торжественной, что даже вечно шумящие дети притихли, опасаясь прогневить Деда Мороза дурным поведением.
Наконец мама с бабушкой заговорщически переглянулись и увели нас в комнату, пообещав, что бабуля сейчас расскажет сказку. Нам было совсем не до сказок, но тут в коридоре раздался звонок, и в квартиру вошёл папа в весьма странном виде. Он зачем-то нарядился в длинный красный мамин халат, прилепил бороду из ваты, а на нос нацепил игрушечные очки с усами. Шапку-ушанку он нахлобучил так, что из-под неё забавно топорщились его собственные рыжие брови. Довершали образ валенки и огромный мешок в руках. Вид у него был такой серьёзный, что я всерьёз заподозрила: папа сошёл с ума.
Однако мама с бабушкой стояли на своём: это и есть самый настоящий Дед Мороз! У Нади глаза стали просто квадратными, она взирала на гостя с благоговейным восторгом. Папа, напустив басу и изменив голос, принялся расспрашивать, хорошо ли мы себя вели. Надя, у которой от волнения пропал дар речи, только усердно кивала. Мне же было так смешно на них смотреть, что даже живот заболел. Папа попросил Надю исполнить номер, и она, заикаясь, кое-как пропела про ёлочку. Я в это время хихикала, как дурочка.
Папа нас похвалил и начал развязывать мешок. Тут я, желая разоблачить маскарад и доказать всем, что это никакой не кудесник, а наш отец, попыталась сорвать с него ватную бороду. Надя посмотрела на меня с ужасом — верно, подумала, что с ума сошла именно я. Но папа ловко увернулся и, заметив, что с дедушками Морозами так обращаться негоже, быстро вручил нам подарки и ретировался. Надя потом долго допытывалась, зачем я хотела оторвать дедушке бороду: ему же, поди, больно было! Она так и не поверила, что под ватой скрывался наш папа.