Однажды, не стерпев обиды, я тоже полезла на дерево, а Вовка помог мне перебраться с веток на железную кровлю.
Я тут же почувствовала себя бесстрашной верхолазкой! Важно прохаживалась по крышам, пытаясь, как и Вовка, лихо сплёвывать вниз сквозь зубы. Но вскоре другу надоело там маячить, и он спрыгнул на землю. Я глянула вниз — и вмиг растеряла всю спесь, снова почувствовав себя маленькой беспомощной девочкой. Я осторожно подошла к дереву, надеясь сползти по стволу, но ветки казались пугающе далёкими. Я совершенно не представляла, как спуститься, не свернув при этом шеи.
В это время я заметила бабушку, возвращавшуюся из молочного магазина. Я тут же распласталась на крыше, надеясь, что она меня не приметит. Вовка, тоже завидев её, мгновенно удрал, бросив меня на произвол судьбы. Бабушка наверняка прошла бы мимо, если бы не одна словоохотливая соседка.
— Эй, Федора, глянь-ка, куда твоя стрекоза выкурилась! — звонко крикнула она.
Бабуля вскинула голову и обомлела, увидев на высоте мою сжавшуюся фигурку. Она схватилась за сердце, и я на секунду испугалась, что она сейчас упадёт. Но бабушка быстро взяла себя в руки. Она выронила авоську, вдребезги разбив бутылку молока, но даже не взглянула на белую лужу. Когда она подошла ближе и подняла ко мне лицо, я, к своему изумлению, не увидела на нём гнева. Напротив, бабушка будто даже обрадовалась моему «восхождению». Во всяком случае, она ответила этой глупой соседке:
— Что вы такое говорите! — возмутилась бабушка, вскинув подбородок. — Не видите, что ли, какая у меня Валюшка смелая да ловкая? Она ж ничегошеньки на свете не боится!
Затем она решительно повернулась ко мне спиной и скомандовала:
— Ну, давай, «ахробатка», прыгай прямо мне на плечи! Ничего не бойся, я держу!
И я поверила. Страх отступил перед этим надёжным бабушкиным голосом. Я свесила ноги с козырька, зажмурилась и прыгнула. Ухватившись за её голову, я всё же неловко соскользнула и мешком свалилась на землю, больно ободрав обе коленки. Но стоило мне оказаться на твердой почве, как бабушкин тон мгновенно переменился.
Она принялась шлёпать меня на глазах у всей улицы, обзывая глупой и несносной девчонкой. А потом вдруг горько заплакала, глядя на растекающуюся белую лужу от разбитой бутылки. Бабушка грозилась обо всем рассказать родителям, но почему-то так этого и не сделала. Видно, наш с ней «акробатический номер» так и остался нашей маленькой тайной.