Почему-то я пребывала в полной уверенности, что собаки и кошки существуют лишь для того, чтобы кусать, царапать и рвать на части ни в чём не повинных людей.
Но однажды, возвращаясь с мамой из магазина, я увидела маленькую девочку, которая спокойно гладила облезлую бездомную кошку. А та и не думала шипеть: напротив, она ласково мурлыкала. Мне стало нестерпимо стыдно за свою трусость. Как же так? Я, первоклассница, боюсь того, с чем легко справляется такая малявка! Мне до смерти захотелось потрогать мягкую шёрстку и доказать всем (включая эту девчонку), что я совсем не боюсь полосатое чудище.
Набравшись храбрости, я осторожно коснулась кошачьего хвоста. Но стоило кошке повернуть ко мне усатую морду, как вся моя смелость испарилась. В ужасе я отпрыгнула метров на десять, чем несказанно рассмешила и девочку, и случайных прохожих.
Этот конфуз мог бы забыться, но спустя пару дней на моём лбу появилось розовое пятнышко. Оно чесалось и стремительно росло. Вердикт врачей был суров: лишай. С этой «звездой во лбу» я просидела дома целый месяц.
Внеплановые каникулы могли бы радовать, если бы не одно «но»: другим детям строго запретили со мной играть. Я оказалась в полной изоляции. Даже Вовка, мой верный соратник по проказам, шарахался от меня, как от египетской чумы. Это было обиднее всего! К тому же уроки никто не отменял: я корпела над учебниками в одиночку, ровным счётом ничего не понимая. Когда я наконец вернулась в класс, то обнаружила, что безнадёжно отстала. Первые дни я только растерянно хлопала глазами, когда меня спрашивали об умножении или ударениях.
Вспоминаю и ещё одну встречу с кошкой — правда, на этот раз с неживой. Как-то, гуляя с сестрёнкой во дворе, мы обнаружили неподвижное пушистое тело. Мы уселись перед ней на корточки и принялись терпеливо дожидаться «пробуждения». Но кошка всё спала. Мы начали осторожно тыкать в неё веточками — тщетно. Прилетела назойливая муха и принялась ползать по кошачьей голове. Нам было жалко беднягу, мы усердно отгоняли противное насекомое, но оно упрямо возвращалось назад.
Тогда мы решили во что бы то ни стало разбудить спящую и с силой приподняли её палкой. Кошка оказалась какой-то странной, «деревянной», и мы никак не могли взять в толк, что с ней стряслось. Тут прибежали старшие мальчишки и принялись нас пугать: мол, кошка сейчас ка-а-ак прыгнет прямо в глаза! Мы в ужасе бросились наутёк.
Ни разу не сталкиваясь со смертью, мы просто не понимали самого этого понятия. Помню, когда я была совсем маленькой, бабушка взяла меня на похороны своей подруги. Я и не подозревала, что это за событие, и была уверена: нас ждёт весёлый праздник. Бабуля всю дорогу твердила, что там соберётся много народу и я должна вести себя прилично. Я обещала. Впрочем, мне это твердили всегда — и перед походом в цирк, и перед кино. Так что я просто радовалась очередной возможности повеселиться в компании бабушкиных подружек.
Однако всё оказалось совсем не так, как я себе воображала. Во-первых, сама бабушкина подруга зачем-то залезла в длинный красный ящик и лежала там с закрытыми глазами, сжимая в руках зажжённую свечу. Я всё ждала, когда же эта бессовестная старушка вспомнит о гостях и уступит место другим страждущим. Я так и крутилась подле гроба, надеясь первой запрыгнуть в освободившийся ящик.
Вокруг толпились люди, в основном старухи в чёрном. Не было ни одного ребёнка, с кем можно было бы хоть немного пошалить. Многие плакали, а я никак не могла взять в толк — почему? Единственным прекрасным предметом во всём этом мраке казалась свечка в руках покойницы, которую мне нестерпимо хотелось подержать самой.
Все по очереди стали подходить к гробу и целовать белую повязку на лбу усопшей. Бабушка подтолкнула и меня. Но мне вовсе не хотелось целовать эту незнакомую жадную старуху с жёлтым лицом и заострённым носом. Я молча разглядывала её, пытаясь понять: как ей удаётся так ловко держать свечу с закрытыми глазами? Вместо поцелуя я решила проверить теорию и попыталась пальцем приоткрыть ей веко — вдруг подглядывает? Но кожа была холодной и неподатливой.
Тут на меня зашикали со всех сторон. Бабушка оттащила меня от стола и пребольно ударила — впервые в жизни! Я горько разревелась. На кладбище, которое виделось мне самым интересным этапом «мероприятия», нас не взяли. Мы вернулись домой. Бабушка страшно на меня сердилась, а я, совершенно не понимая своей вины, дулась на неё в ответ.