Хотя поводом к этому могла послужить и печальная врачебная ошибка. Все мы ошибаемся, но всегда верим, что беда случится с кем угодно, только не с нами.
В детстве я бесконечно простужалась. Особенно мучили уши: то одно заболит, то другое, а то и оба сразу. Горло было постоянно воспалено, из-за чего я ходила с вечно приоткрытым ртом. Вид у меня при этом был, мягко говоря, глуповатый. Родителей это выводило из себя, они то и дело делали замечания, но стоило им отвернуться, как я, словно выброшенная на берег рыба, снова судорожно хватала ртом воздух.
Наконец меня направили на удаление аденоидов. Операция пустяковая, даже упоминать смешно. Помню хирурга, который стращал: мол, отрежет язык, если буду дёргаться. Перепуганная до смерти, я замерла и, кажется, даже не дышала. Каково же было моё огорчение, когда после процедуры врач, вместо похвалы за мужество, просто молча уселся на стул и закурил. Его руки, покрытые густой рыжей растительностью, заметно дрожали. «Пьяный, что ли?» — промелькнуло в голове.
Осознание пришло позже. Когда мне разрешили говорить, речь оказалась странной и невнятной: звуки уходили в нос, и никто не мог разобрать ни слова. Выяснилось — мне случайно «отхватили лишнего». Так бывает: кто-то врывается в твою судьбу на пять минут, грубо перемалывает её и бесследно исчезает. Меня быстро выписали. Отец пытался разобраться в случившемся, но безуспешно. Мама постоянно плакала, а я не могла поверить, что это навсегда.
В тот год мне исполнилось девять. Мы получили новую квартиру, переехали в другой район. Новая школа, новые люди... Старые друзья остались в прошлом, а завести новых я не успела. Жизнь круто изменилась, и, конечно, совсем не в лучшую сторону.
Я начала избегать людей, замкнулась в себе и окончательно закрылась от мира. Жизнь превратилась в ад. Наверное, именно поэтому я отчаянно искала того, на кого могла бы излить всю свою нерастраченную нежность. Я была твёрдо убеждена: никто меня не любит и уже никогда не полюбит. Трудно об этом писать... Перепрыгну на другую тему.
Все мои светлые воспоминания после переезда связаны исключительно с животными. Только они скрашивали моё одиночество, страх и щемящую неуверенность в себе. Родители были категорически против кошек и собак. На все мольбы они отвечали коротким «нет». Это привело лишь к тому, что, придя из школы, я бросала портфель и бежала к дворовым псам — кормила их и гуляла до самого прихода взрослых. А если выпадал шанс, тащила очередного найдёныша домой.
Как-то раз отец вернулся с работы раньше обычного. А я как раз приволокла в комнату огромного лохматого пса. Мы с сестрой в ужасе затолкнули гостя под кровать. Отец несколько раз заглядывал к нам, но ничего подозрительного не замечал. Мы сидели как на иголках: нам пора было уходить во вторую смену в школу, а как вывести собаку незаметно — ума не приложили.
И тут папа снова вошёл в комнату. Прямо перед собой он увидел массивную собачью голову, торчащую из-под кровати. Голове мой родитель явно не приглянулся: пёс оскалился и угрожающе зарычал. В следующую секунду наш подопечный с яростным лаем выскочил из засады и бросился на отца. У папы чуть инфаркт не случился! Впрочем, это не помешало ему вечером, когда я вернулась из школы, хорошенько меня выпороть.
В другой раз мне стоило огромных трудов изловить дикого чёрного котёнка. Он отчаянно сопротивлялся, кусался и царапался. Глупый, он совсем не понимал своего счастья: я-то всего лишь хотела его покормить, пока родителей нет дома. Стоило мне выпустить пленника в квартире, как он пулей взлетел под софу. Ни на ласковое «кис-кис», ни на блюдце с молоком, ни даже на мою любимую сосиску он не купился.
Софа у нас была массивная и тяжёлая, и я не шутку заволновалась. Как я ни пыталась выковырять его из убежища — и шваброй подлезала, и мебель двигала — ничего не помогало! Котёнок лишь яростно шипел и переползал в недосягаемые углы.
И тут меня осенила «гениальная» идея. Я вспомнила про огромную дворовую дворнягу, которую сама побаивалась за её скверный нрав. Рассудив, что из двух зол нужно выбирать меньшее, я помчалась на поиски злючки в надежде, что пёс выгонит котёнка из-под софы, а я со спокойной совестью уйду в школу. Заманив собаку в квартиру при помощи сосиски, я стала ждать чуда. Но собака, прикончив угощение и вылакав кошачье молоко, просто сладко зевнула и завалилась спать. Вместо одной проблемы у меня образовалось сразу две!
Я принялась выставлять незваного гостя, но пёс лишь угрожающе рычал и снова закрывал глаза. В отчаянии я схватила веник, пытаясь «вымести» захватчика, но тот намертво вцепился зубами в моё оружие. Пришлось пустить в ход последнюю сосиску. Только это и помогло. Захлопнув за собакой дверь, я бросилась к софе... но котёнка там не было! Я обыскала каждый сантиметр, заглянула во все щели — он словно сквозь землю провалился!
Тут за мной зашла лучшая подруга — Коноплёва Наташка. Выслушав мой сбивчивый рассказ, она авторитетно заявила: это был вовсе не котёнок, а сам чёрт! Наташка вовсю расписывала ужасы: якобы она слышала, что если в доме бесследно исчезает чёрный кот, жди беды. То чужие голоса начнут шептать из углов, то вещи падать, а жизнь семьи и вовсе превратится в кошмар. Я, конечно, храбрилась, но на душе стало как-то не по себе.
Вечером вернулись родители. Я покорно уселась за уроки, но в каждом шорохе мне чудилось то мяуканье, то зловещее шарканье. И вдруг тишину прорезал душераздирающий вопль отца! А следом — громовое: «Что это ещё такое?! Ва-а-а-а-ля!!!»
«Этим» оказался всего лишь маленький перепуганный чёрный котенок. Весь день он просидел на подоконнике, затаившись за плотной шторой, и испугался не меньше папы, когда тот решил задернуть занавески. Отец попытался изловить «чертёнка», но тот лишь яростно шипел, разевая крошечную красную пасть. В неразберихе мне всё же удалось сцапать зверя за шиворот. В ту же секунду папа схватил за шиворот уже меня и в таком виде отконвоировал к матери, которая в это время была занята стиркой.
— Мать, полюбуйся, что она опять притащила! — гремел отец.
Мама лишь тяжело вздохнула. Котёнка пришлось немедленно выставить за дверь, а меня… меня снова ждала порка. Так закончилась моя очередная попытка обрести пушистого друга.
Всё-таки я убеждена: это была большая ошибка родителей — запрещать мне заводить животных. Правда, однажды отец милостиво разрешил завести рыбок. Сестра тут же притащила откуда-то невзрачных мальков. Они уныло плавали в стеклянной банке — туда-сюда, вверх-вниз. Вот и всё общение. Их нельзя было взять на руки, нельзя погладить, даже поговорить по-рыбьи не получалось. Я долго стояла перед этой банкой, раздумывая: что бы ещё с ними сотворить? Не придумала ничего лучше, как просто сменить воду.
Подставив банку под мощную струю крана, я вытряхнула туда мальков. Вода мгновенно переполнила сосуд, и все рыбки за долю секунды исчезли в сливном отверстии. До сих пор мне стыдно за ту безалаберность и жаль зарёванную сестру, обнаружившую пустую банку. Но рыбок я так и не полюбила.
Наконец, после очередного грандиозного скандала из-за притащенного найдёныша, родители сдались. Мне разрешили оставить котёнка! О, какое же это было счастье! Я клялась учиться на одни пятёрки, драить всю квартиру, готовить обеды и слушаться беспрекословно — я была готова на любую жертву ради этого чуда. У меня появился мой собственный котёнок! Теперь я могла без страха кормить его, дрессировать, гулять с ним… Да мало ли что ещё я могла делать со СВОИМ котом!