Митинг или референдум?


30 тысяч подписей достаточно для проведения конференции в Швейцарии

Во многих странах широко используется такой инструмент демократии, как референдум — всенародный опрос, голосование по наиболее важным государственным проблемам,

ВСПОМИНАЕТСЯ, как во время работы II Съезда народных депутатов СССР академик А. Сахаров, призвав отменить статью 6 Конституции СССР, передал в президиум две папки с письмами и телеграммами избирателей в поддержку такого шага. На что председательствующий на заседании заметил, что в президиуме, мол, есть десять папок с мнениями против отмены этой статьи.

Так как же дать достоверную оценку подлинных настроений людей, не только тех 10—20 тыс. человек, принимающих участие в так называемом «всенародном обсуждении» законопроектов в печати? Тем более что не совсем понятен механизм учета этих предложений — некоторые (какие?) отвергаются, другие — принимаются (кем?) и по каким причинам.

Очевидно, что в повестку дня демократизации нашей жизни со всей остротой встает вопрос об использовании надежно проверенного практикой многих цивилизованных стран механизма референдума, позволяющего учесть мнение большинства населения, а не только его политически активной части, пишущей в газеты и высшие органы власти. Все мы знаем, насколько разделено общество по проблемам частной собственности, передачи земли крестьянину в вечное пользование, национального самоопределения и т. д. Жаркие споры идут на наших глазах в Верховном Совете СССР, причем многие депутаты в обоснование своих позиций часто апеллируют к мнению своих избирателей, высказывая порой противоположные точки зрения.

Могут возразить, что в последние годы средства массовой информации, в том числе и еженедельник «Аргументы и факты», широко публикуют результаты социологических опросов, позволяющие в той или иной мере судить о настроениях людей. Вот именно — «в той или иной мере», поскольку в опросах, как правило, принимают участие 2—3 тыс. человек. Да и позволительно ли по их реакции судить о мнении миллионов и миллионов людей? Потому-то нередко и получается, что власти (районные, городские и т. д.) принимают решения, а затем сталкиваются с негативной реакцией людей, справедливо негодующих, что с их мнением не посчитались. Таких примеров можно привести сколько угодно.

Мне приходилось в течение нескольких лет наблюдать, как работает механизм референдумов в стране с многовековыми демократическими традициями — Швейцарии, стране, где уже многие десятилетия царит «социальный мир», а острые политические проблемы решаются не на митингах и с помощью забастовок, а путем референдумов.

В Швейцарии применяется несколько видов референдумов, позволяющих гражданам непосредственно влиять на законодательный процесс.

Во-первых, референдум обязательный. Все поправки к конституции страны в обязательном порядке ставятся на голосование.

Во-вторых, любой закон (кроме чрезвычайных), принимаемый Федеральным собранием Швейцарии (парламентом), может быть поставлен на так называемый факультативный (или необязательный) референдум. Для этого необходимо в течение 90 дней после утверждения закона парламентом собрать 30 000 подписей граждан, выступающих против этого закона.

Так, с 1944 по 1963 г. проводилось 20 факультативных референдумов, причем 8 законов были приняты, а 12 — отвергнуты. Казалось бы, это высокий процент негативного отношения к законам. Но за этот же период Федеральное собрание приняло более 400 законов и постановлений, то есть подавляющее большинство из них не оспаривалось гражданами. В среднем через процедуру факультативного референдума проходят около 3% законопроектов.

В-третьих, граждане Швейцарии наделены правом на «законодательную инициативу», то есть 50 000 подписавших петицию могут предложить свою собственную поправку к конституции страны, которая выносится на всенародный референдум.

В среднем каждый год три-четыре федеральных закона и гораздо большее число кантональных (республиканских) законов выносится на всенародное голосование. Таким образом избиратели работают в тесном контакте с законодателями и глубоко сознают свою ответственность перед государством. Один пример: даже установление федеральных или кантональных налогов становится предметом референдума. Казалось бы. население всегда должно выступать против увеличения налогов, но этого не происходит, так как граждане сознают, что правительство не может эффективно управлять, не имея соответствующих ресурсов. Народ тем самым контролирует деятельность государства, при этом снимается традиционный антагонизм в отношениях между народом и «слугами народа».

МОЖЕТ возникнуть впечатление, что с помощью референдума в Швейцарии решаются лишь глобальные, сугубо политические вопросы. Вовсе нет. Интересно наблюдать, как граждане кантона Женева чуть ли не каждый месяц идут к урнам для голосования, установленным для удобства в зданиях местных школ, для решения самых повседневных вопросов: выделять ли средства на строительство нового дорогостоящего выставочного центра в городе, запрещать ли охоту на территории кантона, сооружать ли школу (церковь) в том или ином микрорайоне?

Разумеется, проведение референдумов — дорогостоящее мероприятие. Но швейцарцы убеждены, что расходы окупаются с лихвой. Снимается социальное напряжение, жителям уже не приходится жаловаться на непопулярные меры властей: решение-то они принимали сами. Правда, надо признать, что в местных референдумах, как правило. принимают участие 20—30% избирателей. Но это не означает, что решения недействительны. Просто жителей, проигнорировавших голосование, видимо, не волнует, какое будет принято решение, и они согласны поддержать любое из них. Если же тебе небезразличен результат, пожалуйста, участвуй в референдуме.

Опыт Швейцарии показывает, что референдум может быть эффективным средством и в решении национальных проблем, остро стоящих сейчас перед нашей страной.

В 60-е годы франкоязычное население кантона Берн поставило вопрос о создании собственного государственного образования — кантона Юра. Кипели страсти, дело доходило до террористических актов. В 1974 г. в кантоне Берн был проведен референдум, давший положительный ответ, а после общенационального референдума в 1978 г. образовался самостоятельный кантон Юра. Референдум «сработал».

ПРЕДВИЖУ возражение, что, мол, нашим избирателям трудно сформировать правильное суждение по подчас непростым вопросам, выносимым на референдум, тем более в такой огромной стране как наша. Эта мысль прозвучала в выступлении на сессии Верховного Совета народного депутата СССР А. Денисова. Но ведь именно здесь должны сыграть свою роль партии и общественные движения: агитируй, объясняй, убеждай в правильности того или иного решения. Так что важен принцип. В Швейцарии каждому референдуму предшествует активная политическая кампания: избирателям рассылаются листовки, брошюры, в прессе и на телевидении проводятся «круглые столы», дискуссии и т. д.

Убежден, что высокая политизация нашего общества позволяет на данном этапе перестройки поставить вопрос о широком применении механизма референдумов в решении общесоюзных, республиканских, городских и районных проблем. Думаю, что нужен закон о референдумах в СССР, в РСФСР и других союзных республиках.

Демократия — это власть народа, а всенародное голосование позволяет услышать его голос. Вот тогда наше правительство будет действовать не от «имени народа», а под его непосредственным контролем.

(А. МЕЩЕРСКИИ, зам. главного редактора «АиФ». "Аргументы и Факты", № 8 (489), 24 февраля - 2 марта 1990 года. Цена 5 копеек)