Ворчун забежал вперёд и по-хозяйски улегся перед каютой капитана, всем видом показывая: без его разрешения в эту дверь никто не войдёт. Старпом, не обращая на пса внимания, постучал и скрылся внутри, жестом приказав остальным ждать в коридоре.
Пёс приоткрыл один глаз и недовольно покосился на Дикки. Девочка невольно отступила на шаг, но тётя Варя её успокоила:
— Не бойся, малышка! Это он только с виду такой грозный, а душа у него мягкая, добрая, как валенок. Правда, Ворчун? — весело обратилась она к псу.
Ворчун согласно вильнул хвостом. С поварихой он не спорил, справедливо полагая: не согласишься с ней — и прощай вкусные косточки!
— Ну, и как же ты пробралась на корабль, а? — с улыбкой спросила женщина, крепко держа Дикки за руку. — Родители-то знают про твоё путешествие? Или это сюрприз для них? Как лето начинается, так ребятня стаями летит за приключениями, всё норовят «зайцами» прошмыгнуть. Отлавливали мы таких, бывало, возвращали родителям. Обычно-то мальчишки попадались, а вот девочка у нас впервые. Ну, чего молчишь? Зовут-то тебя как? Язык проглотила?
Дикки испуганно высунула язык, чтобы убедить добрую тётю, что он на месте — длинный и розовый.
— Меня Дикки зовут, — торопливо ответила она.
— Дикки? — удивилась женщина. — Что за имя странное? Это прозвище такое? А настоящего имени у тебя нет?
— Есть, — вздохнула девочка, — только оно мне не нравится. А вас почему Кокошкиной зовут? Это фамилия такая?
— Да нет, — рассмеялась повариха. — Фамилия моя Кошкина. Но я здесь повар, а повар на судне зовется «кок». Вот моряки и сложили два слова вместе. Я не обижаюсь, привыкла уже. Знаю ведь, что это они любя. А ты зови меня просто тётя Варя.
— А тётя Варя — это потому, что вы варите много? — поразмыслив, спросила Дикки.
— Ха-ха-ха! — рассмеялась Кокошкина. — В самую точку попала! Да ты и впрямь умница. Ну, зубы-то мне не заговаривай, рассказывай о себе, Дикки. Что там у тебя с родителями? И чур не обманывать — только правду!
— Мамы и папы у меня... давно уже нет. Целый год. А бабушка недавно тоже... тоже... — Дикки никак не могла подобрать слово взамен того, которое никак не хотело произноситься, но тётя Варя всё поняла сама. Она обняла девочку и снова ласково прижала её к себе.
— Ох, маленькая моя, сколько же тебе пришлось пережить! — вздохнула повариха, заглядывая Дикки в глаза. — Ну, а на корабль зачем пробралась? Куда путь держишь?
— Меня в детский дом хотели отправить, а я не хочу. Я на остров хочу! Я его во сне видела, только плыть туда нужно долго. Вы не думайте, я не бесплатно, у меня и деньги есть. Вот! — девочка протянула тёте Варе все свои сбережения — сорок семь рублей, которые копила несколько месяцев.
— Господи помилуй! — испугалась Кокошкина. — Убери сейчас же! Еще не хватало... Ладно, вот придёт капитан, он и решит, что с тобой делать, «богатейка» ты наша.
Тётя Варя задумчиво прикусила губу, глядя на закрытую дверь каюты.
— Знаешь что, Дикки... Постой-ка тут. Я не буду ждать старпома, попробую сама с капитаном потолковать, — решительно произнесла она. — А ты времени не теряй, познакомься с Ворчуном поближе. Видишь — он только этого и ждёт!
Кокошкина постучала и, услышав короткое «Да-да, войдите!», скрылась за дверью. Дикки осталась в коридоре ждать своей участи.
Сердце девочки учащённо билось. Она понимала: сейчас за этой дверью решается её судьба. Тётя Варя на её стороне — это была добрая весть, дающая надежду на заветное «да». Но вот старпом... Он был таким строгим и говорил с ней так сурово, будто она настоящая преступница. От него Дикки ждала только холодного «нет».
«А может, — рассуждала она про себя, — мне самой войти к капитану и поплакать?»
Раньше Дикки иногда пользовалась этим хитрым приёмом, чтобы выпросить что-нибудь у родителей, и это помогало. Ох, как же давно это было — когда ещё были живы мама и папа!
Девочка робко погладила Ворчуна по голове, и пёс в ответ благодарно лизнул её в самый нос. Поняв, что лохматый страж теперь тоже в её команде, Дикки присела и крепко прижала его к себе. За дверью каюты по-прежнему царила тишина.
— Нужно выручать Кокошкину! — не выдержала Дикки и сделала шаг к двери. Но Ворчун, словно почувствовав, что соваться туда не стоит, преградил ей путь своим массивным телом.
— Ворчун, ты на чьей стороне? — удивилась девочка. Пёс лизнул ей руку, и Дикки просияла: — Ура, на нашей! А ещё Ворошка! Надо научить её говорить «да», тогда капитан точно согласится.
— Ладно, — вздохнула Дикки, снова погладив пса по вихрастой голове. — Наверное, ты прав. Подождём ещё немного.
— Ворчун, а ты дрессированный? — вдруг спросила она. — А ну-ка, дай лапу!
Ворчун недовольно мотнул головой. Подобных фамильярностей он терпеть не мог. Пёс снова растянулся на полу и демонстративно отвернулся, давая понять, что аудиенция окончена. Но Дикки только вошла во вкус! Перед ней открылись такие блестящие перспективы в воспитании Ворчуна, что она на мгновение совсем забыла, зачем стоит перед этой дверью.
— Ворчун, дай лапку, ну пожалуйста! Сидеть! Ну, сидеть же! — Дикки изо всех сил пыталась усадить огромного пса. — Какой же ты невоспитанный, фу! Кто тебя только учил? Теперь я буду твоей наставницей!
Ворчун, поняв, что эта девчонка так просто от него не отстанет, с обречённым видом наконец сел
— Вот, молодец! А теперь — голос! Голос! Голос! — Дикки, позабыв обо всём на свете, восторженно прыгала перед псом, удерживая его за обе передние лапы. Ворчун, поднявшись во весь свой немалый рост, заливисто и с явным удовольствием выдал оглушительное «Гав!».
На этот призывный клич из каюты вышел пожилой мужчина. Из-за его плеча выглядывали встревоженные старпом и тётя Варя.
— Так… Вот она, возмутительница спокойствия. Во всей красе, — пробасил он. — И вы, Варвара Ивановна, уверяли, что она будет тише воды и ниже травы? Вы хоть понимаете, что корабль — это не детский сад и не песочница во дворе?
— Но, товарищ капитан! Эта девочка… — начал было старпом, но осекся, поймав на себе изумлённый, широко раскрытый взгляд Дикки.
— Капитан? Так вы — капитан?! — воскликнула девочка, замирая от удивления.
— Ну и что? Что в этом такого? — удивился тот.
— Таких капитанов не бывает! — строгим, не терпящим возражений тоном отрезала Дикки.
— Это почему же не бывает? Потрудитесь объяснить, уважаемая юная леди, — прищурился капитан.
— А у вас нет бороды и усов! И трубки у вас тоже нет. Вот! — авторитетно заявила Дикки. — Я в кино видела!
— Да? Вот оно как? — изумился капитан, которого в команде называли просто Дельфом. — А вот я тогда скажу, что вы — вовсе не девочка!
— Как это не девочка? — в свою очередь возмутилась Дикки. — У меня же вот — косички! А ещё, а ещё у меня ворона есть!
— Ворона — это, конечно, аргумент, — усмехнулся капитан Дельф. — Только вот настоящие девочки не сбегают тайком из дома. Они сидят в своих комнатах, играют в куклы и читают книжки.
— А я тоже буду книжки читать! Только тут, на корабле. И бегать не буду. Я буду только ходить, или просто стоять, или даже сидеть, или лежать... Только не выгоняйте меня, пожалуйста! — Дикки умоляюще сложила ладошки. — Я всё умею: и полы мыть, и щи варить, и вышивать крестиком... и ещё ноликом! Я вам очень пригожусь, честное слово! И мешать никому совсем-совсем не буду!
— Вот это правильно. Я про «мешать не буду», — хмыкнул капитан. — Что касается полов, то раз уж ты оказалась на судне, запомни раз и навсегда: полов здесь не бывает! Бывают палубы, и их не моют, а драют. Вышивать крестиком... Хм... Неожиданно. Может, и это когда-нибудь пригодится. Ладно, Кокошкина, отведите ребёнка на камбуз. Её нужно хорошенько покормить. И всё же — детям на корабле не место. Я обязан связаться с берегом и доложить о ситуации. Ничего не обещаю! И не надо на меня так смотреть. Как решат там, на берегу, так и поступим.
— Я очень, очень вас прошу, товарищ капитан! — вдруг заговорила дрожащим голосом тётя Варя, прижимая Дикки к себе. — Я сама буду за ней присматривать, ухаживать и отвечать головой! Ну, пожалуйста... У неё же никого нет на всём белом свете, кроме меня. Да и у меня никого нет, кроме неё, — добавила она, тихо опустив глаза.
Капитан долго и проницательно смотрел на повариху, а потом вдруг улыбнулся. Его улыбка была такой хорошей и тёплой, что Дикки сразу поняла: всё будет хорошо, а может, даже ещё лучше!
— Идите уж на камбуз, — скомандовал капитан Дельф, стараясь придать голосу строгости. — Дети не должны ходить голодными, даже если они попали «зайцами» на борт. Тем более на такой порядочный корабль, как наш «Дружный».
— Есть, накормить! — весело отозвалась тётя Варя и, взяв Дикки за руку, повела её по коридору.
— И про птицу не забудьте! — донеслось им вслед.
— Не забудем! — звонко выкрикнула в ответила радостно Дикки.