Дикки проснулась на следующее утро совершенно выспавшейся. Снов ей не снилось — ни плохих, ни хороших. На шкафу мирно дремала Ворошка, видимо, вчерашний день утомил и её.
Дикки выглянула в иллюминатор. Море было тихим и безмятежным. По его зеркальной глади, в которой пушистыми барашками отражались облака, лениво пробегала мелкая рябь от лёгкого ветерка. Казалось, во всём мире воцарились покой и тишина.
От двери послышалось знакомое осторожное царапанье.
— Это Ворчун! — догадалась Дикки и, спрыгнув с кровати, босиком подбежала к двери.
Пёс ворвался в каюту, размахивая хвостом, как помелом. Он встал на задние лапы, положил передние девочке на плечи и принялся усердно облизывать её лицо своим большим влажным языком.
— Ой, Ворчун, ну что за утренние умывания! — смеялась девочка, тормоша пса за уши. От этого у Ворчуна делались такие умопомрачительные рожицы, что смотреть на него без хохота было невозможно.
Ворошка проснулась и, не обращая на собаку внимания, принялась прихорашиваться.
— ХоРРРоша ВоРРРоша! — похвалила она себя и начала важно вышагивать по шкафу туда-обратно. Вдруг, заметив в углу что-то блестящее, она спикировала вниз и схватила невесть откуда взявшуюся медную монетку. Взлетев обратно, птица подозрительно огляделась и спрятала сокровище подальше, на всякий случай прикрыв хвостом. Закончив с этим, она с невинным видом принялась осматривать каюту в поисках других полезных вещиц.
— Смотри, Ворчун! Ворошка уже гнёздышко обустраивает, обживается. Значит, ей тут нравится!
Девочка быстро оделась и вышла на палубу. Пёс и птица не отставали. У борта стоял молодой человек со светлыми короткими волосами и мечтательно смотрел вдаль. «Красивый, — отметила про себя Дикки, — совсем как принц из сказки».
Она нерешительно подошла ближе, оперлась руками о перила и тоже стала смотреть на воду, поглядывая на незнакомца. Молодой человек обернулся и улыбнулся.
— Привет! — просто сказал он, будто они были знакомы тысячу лет.
— Вам тоже привет! — вежливо ответила девочка. — А что вы там высматриваете? Рыбок?
— Да нет. Кстати, меня зовут Алекс, я художник. Просто смотрю, как красив океан. Видишь, как лучи солнца играют в волнах? На это можно смотреть часами. Когда он такой спокойный, сразу понимаешь, почему его называют Тихим.
— Кто кричит? Кого спасать? — раздался вдруг знакомый голос старпома.
— Нет, никого не нужно спасать, все уже спасены. Это мы так, понарошку, — объяснила Дикки.
— Ясно, — старпом улыбнулся. — Сидеть на релингах вообще-то запрещено, но вашей отважной и мудрой птице я, пожалуй, разрешу. В порядке исключения.
— А где они, эти релинги? — полюбопытствовала Дикки.
— Так вот же они, — старпом указал на перила.
— Странно всё у вас... Перила как перила, а называются иначе.
— Вовсе не странно. У моряков для всего, что есть на судне, существуют свои особые названия — морские термины.
— Да, мне тётя Варя говорила... Прямо для всего-всего? — усомнилась Дикки. — Ну вот, например?
— А ты сама назови любой предмет, а я скажу, как он зовётся на морском языке.
— Ну... хорошо. Я уже знаю, что пол — это палуба. Так капитан сказал. А как называется потолок?
— Потолок — это «подволок».
— Понятно. А стены?
— Стены — это «переборки».
— А лестница? Для неё тоже есть название?
— Конечно — «трап». А ступеньки у трапа называются «балясины».
— Да... Но всё равно должно быть что-то, чему вы не придумали названия! — Дикки хитро прищурилась. — Ну, вот табуретка, например!
— И для неё есть! Табуретка или любая скамья по-морскому — это «банка».
— Ба-анка?! — Дикки расхохоталась. — Ну и рассмешили! Какая же это банка? Я что, банок не видела? У бабушки их полно было: с вареньем, с огурцами!
— И всё же — банка. Между прочим, «банкой» моряки называют ещё и мель среди больших глубин.
— И как прикажете всё это запоминать? — совсем как бабушка, спросила Дикки.
— КошмаРРР! — подтвердила Ворошка, внимательно слушавшая разговор.
— Я вас обеих понимаю, — улыбнулся старпом, — но помочь ничем не могу. Раз идёте с нами в море, будьте добры изучать морское дело!
— А мы... идём? — шёпотом, боясь услышать отказ, спросила Дикки. — Я теперь тоже морячка? И Ворошка?
— Идёте, идёте, — подтвердил старпом. — Капитан разрешил вам обеим продолжить плавание. Кстати, кораблями называют военные суда, а наше — это гражданское судно. Так что впредь прошу называть наш «Дружный» как положено.
— Есть, судно! — весело вытянулась Дикки.
— Ура!!! — звонко закричала Дикки, подпрыгнув на месте.
— УРРРа! — во всё горло подхватила Ворошка.
— Однако, — строго прервал их ликование старпом, — вы обязаны соблюдать все правила поведения на судне. А самое главное — учиться, учиться и ещё раз учиться! Мы не можем допустить, чтобы на нашем «Дружном» находились невоспитанные и неграмотные люди. Таких мы просто списываем на берег, и всё!
— Я буду! Я обещаю вам, товарищ старпом! — горячо воскликнула Дикки. — Я буду делать всё-всё, только не списывайте нас!
Дикки так и не поняла до конца, что именно происходит с человеком, когда его «списывают», но одно ей было ясно — страшнее наказания не бывает. Она твёрдо решила: будет вести себя безупречно, чтобы ни у кого даже мысли не возникло разлучить её с кораблём.
— Я возьму шефство над девочкой и помогу ей в учёбе, — сказал Алекс, ободряюще положив руку на плечо Дикки.
— КРРРасота! — одобрила Ворошка.
— Да-да, птица, — старпом взглянул на ворону. — В этом я с вами совершенно согласен. Лучшего наставника для нашей юной мореплавательницы трудно и представить. Похвально, молодой человек! — добавил он, обращаясь к Алексу. — Но и спрос с вас будет самый строгий. Если что пойдёт не так — спишем всех троих!
Оставим на время Алекса, Дикки и Ворошку на солнечной палубе и заглянем на камбуз, чтобы поближе познакомиться с Варварой Ивановной Кошкиной — нашей доброй тётей Варей. Но это уже совсем другая история.